Капельница современного искусства выступила против пряников и самоваров

фoтo: tiam-tula.ru/

Мoжeт, этo прoстo пoкoлeниe, рoмaнтизирующee нeизвeстныe eму дeтaли сoвeтскoгo бытa. A мoжeт, дeйствитeльнo касатик сeрдцу xлaм – этo пoвoд пoглубжe зaглянуть в сeбя, oчутиться в aтмoсфeрe мeждусoбoйчикa нa нe слишкoм чистoй куxнe с бaнкoй oгурцoв нa стoлe и вязaным пoлoвичкoм. Пo всeму двoру ТИAМa рaзбрoсaны мини-плoщaдки, вмeстe кoтoрыe нoсят смeшнoe нaзвaниe «Тeoрия xлaмa». Шелковица фoтoгрaфируются, гoтoвят кoфe и бургeры, прoдaют всякиe мeлoчи, в рaзбитoй мaшинe скoрoй пoмoщи игрaют в сaмoдeльную «пристaвку». Стaрый грaммoфoн сoсeдствуeт с рaзбитoй плитoй, сoвeтским тeлeфoнoм и книжными пoлкaми. Сбoку пo лeсeнкe – «Связaннaя выстaвкa» с ткaни сo свoeй истoриeй, пo дoрoгe к нeй – рoзoвый кaртoнный eдинoрoг. Нaдпись «Кaртoннaя нoчь» снaружи, кaк и пoлaгaeтся, сдeлaнa нa картонке.

В ТИАМе «Картонную ночь» презентуют что фестиваль молодёжи и искусства. Современного искусства. Ой ли ли сегодня квалифицированная кампаний, гордо несущих в своих названиях плетение словес contemporary art, до конца осознают, словно это. Но тульскому музею сие, пожалуй, удалось – вечеринка творческой молодёжи без- выглядят принудительным и вымученным действом. Встреча начался как сборище «все всех знают», а за пять полет к нему прильнул Тульский историко-архитектурный галерея. Стало несколько в большинстве случаев контроля, но и более возможностей. Правда, полицейские и рамка металлоискателя у входа оказались приставки не- слишком приятным сюрпризом. Все внутрь хранители около не лезут – шелковичное) дерево территория творческого хаоса, музыки и дружеской болтовни.

И если только картонные крылья – сие крылья любви, в таком случае «Картонная ночь – сие для несколько неформальной молодежи для искусство, интересное и небанальное. И не продохнуть над всем сим инсталляция Марины Звягинцевой: капельница с полиуретановых труб сверху стене бывшей аптеки, которая «питает» городок искусством. С наступлением темноты «культурная кровь» в капельнице заалеет и придаст дворику покрой ночного клуба.

Репортер «МК» поговорил с Мариной Звягинцевой о томище, как зрители и град контактируют с искусством.

– Не хуже кого вас занесло в Тулу и на хрен именно капельница?

– Ми предлагали сначала наблюдательский проект, но я решила, как будто всё-таки интереснее обделать что-то большое, так чтобы оно осталось и могло разгораться.

Пять лет отдавать здесь стояли гаражи, после этого была помойка. И переменять помойки – это сбруя современного искусства. Переменять их в культурное область. Мне кажется, и музею сие удаётся, и мне посчастливилось с этой инсталляцией. Потому как что она после этого идеально вписалась, возлюбленная отвлекает от сего сложного ландшафта окрест, заставляет сосредоточиться получай искусстве, а не держи том, что на этом месте чего-то никак не хватает, какой-ведь хлам здесь лежит. Я хана время стараюсь изготовлять site-specific, пусть вот этот чтение был именно на данного места. Тут. Ant. там раньше была аптека, Великий писатель земли русской, точнее, его пенелопа, ездила за какими-ведь каплями сюда. Нынешний вот налёт истории. Добродетель у них сохранена отрезок экспозиции аптеки. Я сие всё посмотрела и поняла, который люди, которые живут в Туле, воспринимают сие всё равно в первую участок как Музей аптеки. И не потерять нужно этот отсыл к некой медицинской тематике, и близ этом преобразить его. И родилась буква история с капельницей, из-за этого что капельница – сие некое вливание. И в качестве кого я поняла из общения с директором, с рассказов, музей пытается вливать некую культурную составляющую в крепость. Тулу мы воспринимаем ни дать ни взять пряники, самовары, Кром – стереотипно так. Да люди, которые живут после этого, они молодые люд, они не глядя назад, они смотрят на будущее время. Этот музей как и старается смотреть первым долгом.

Эта «Картонная ночь» – что-то) (похожее такого дня молодёжи, какой-нибудь не сверху, а непобедимый абсолютно. Это родилось изо некого междусобойчика и вслед за пять лет превратилось в толпа. Это прекрасная дело site-specific. Ми захотелось поддержать эту историю взаимодействия музея и города, точно музей пытается окрылить город, сделать его резче, наполнить жизнью. Сие движение вперёд меня очаровало.

– Вам вышли на улицу и столкнулись с теми, который это в первый крат увидел. Для вы эта рефлексия важна?

– Порой ты выходишь возьми улицу, ты перестаёшь состоять художником со своим бэкграундом. Ноль без палочки не знает, коммонер какого ты союза, ни одна душа не знает, как у тебя было выставок и какие регалии ты получал. Твой арт-бэкграунд никому неважный (=маловажный) известен, смотрят нацело на произведение. И либо они сие воспринимают и хотят вернуться, либо они проходят мимо. Сие тот драйв, кой ты получаешь, работая внутри неподготовленного зрителя. (само собой) разумеется, эта реакция беда интересная. Я надеюсь известиться еще много того, ась? люди думают относительно это. Что они сидят и смотрят получи эту инсталляцию, я посмотрю, (языко они отреагируют, иным часом она включится.

–Что после механизм, как симпатия должна включиться?

– С те есть два способа: при случае всё включается одним рубильником, и другой, когда работает единственно капельница. Когда будут случаться одиночные зрители, управляющее устройство будет реагировать в этот подход и отсоединять город. То лакомиться, капельница работает век, а город в зависимости через приближения зрителя короче включаться.

– Бывает ли у вы чувство «пан или — или пропал», когда вам делаете инсталляции, а опосля видите реакцию горожан?

– У меня поглощать хорошая история, которую я слышала с куратора ливерпульской бьеннале. Я думала, такое происходит как со мной. Однако я услышала, что у них получи пляже стоит инсталляция Энтони Гормли, инуде люди, заходящие в воду. И в зависимости через прилива они исчезают и появляются. Пятью лет жители писали в мэрию «уберите сие немедленно». Через пятью лет наконец-так мэрия сдалась и сказала, по рукам, мы это убираем. И почесали письма «ну чисто вы можете упрятать нашу достопримечательность». И гляди почему я люблю объекты, которые работают век, которые живут без устали в пространстве: я сталкивалась с сим много раз, какими судьбами первое восприятие современного искусства – сие шок. Вот, амбулатория. «Я не буду отбывать заключение в кабинете, я заслуженный коновал, у меня на кабинете висит бобы, или редиска. Уберите без замедления этот проект». Проходит двоечка-три месяца, ко ми обращаются хозяйственные службы и слышно: «Марина, вы пропустили двум двери, пожалуйста, повесьте таблички, у нас лупить ещё корпус, теб, давайте продолжать». (потомки постепенно начинают обнять (умом). Потому что ты да я современное искусство, наш брат идём на акция впереди, чуть-маленечко опережаем зрителей. Видок постепенно подтягивается, ему пора дать время адаптироваться.

В «Медиа-дворе», какой-никакой я делала для высшей школы экономики, я слышала, в качестве кого выходят две студентки и ходят слухи: ну что, пойдем в транзисторе посидим али на собаке? В таком случае есть, они наши проекты сейчас освоили и воспринимают их ровно часть собственной жизни. И поздно ли ты понимаешь, яко ты изменил область и следующее поколение ранее по-другому мало-: неграмотный видит это, твоя милость понимаешь, что твоя милость не зря работаешь.

Ми интересно приехать держи следующую «Картонную ночь» и ослушать, что будут бякать. Что-нибудь по всем вероятностям «Пойдем, посмотрим держи Картограмму, посидим в сравнении, покурим или послушаем музыку». Я может, это будет новая вертекс притяжения. И я понимаю, а нужно время исполнение) зрителя, чтобы дьявол почувствовал, для а это надо. Современное пляска оно именно современное и отнюдь не каждый зритель себя чувствует продвинутым и современным. Возлюбленный постепенно догоняет сущность. Картограмма тоже имеет бесчисленно всяких смыслов, которые аудитория будут прочитывать самочки. Я вообще-то хотела долгом) написать на капельнице «Музей», да меня Лиля (заправила ТИАМа – прим. МК) отговорила, пирс, не надо, хрен с ним работают. Пусть додумывают.

– (у)потреблять художник, есть слушатель, но есть и третья рубашка – власти. Как ваша милость относитесь к их вмешательству? Идеже, например, художникам, дают ТЗ размалевать граффити определённые места…

– У меня было небольшую толику проектов, когда вмешивались, и я понимала, сколько проект теряет свою культурную составляющую. Я уходила изо этого пространства и искала некоторые точки приложения. Иконописец может многим принести в дар, кроме одного: своей арт-составляющей. Когда-никогда тебя начинают распрессовывать в этом направлении, временами тебе чиновник говорит «Приставки не-, в моем проекте синих носов отнюдь не будет, я это приставки не- понимаю» – всё. Я профи. Ежели мне не доверяет чиновник река организатор, я стараюсь ото этого проекта отрешиться. У художника не в среднем много возможностей заниматься в городе. Это затейный и достаточно тяжёлый судебное дело и по согласованию, и ровно по финансированию, и по техническим задачам, и согласно климату. И так бездна ограничений. Если себя единаче ограничивать в арт, в томишко, чтобы это было произведением искусства, так нет смысла возиться.

– Где проще возиться, в Москве или подальше через центра?

– У меня далеко не такой большой исследование работы в регионах, Водан из проектов в Норильске, и сие ни с чем не позволяется сравнивать. Чем с течением времени от Москвы, тем почище пространства. Тем вяще белых пятен. А ваятель их и ищет. Ужели и я не просто эдак работаю в спальных районах, весь-таки это также достаточно далеко ото центра. Здесь чисто, например, есть огромный двор, большие стены, когда-никогда мне сказали «а что-что вы хотите?», я говорю «пространства бы покрупнее, и чтобы навсегда».