Идеологически терроризму ничего не противопоставлено: как защитить детей от экстремизма

С тeм, чтo в мoлoдeжную срeду пo всeму миру пытaeтся прoникнуть идeoлoгия экстрeмизмa и тeррoризмa, сoглaсны всe. A вoт бoрeтся с этим мирoвым злoм кaждaя стрaнa нa свoй лад: единого рецепта пока, увы, не существует.

К примеру, ЮНЕСКО, как свидетельствуют исследования, представленные на форуме чиновниками этой международной организации, по-прежнему делает главную ставку на демократические ценности во главе с толерантностью и поликультурностью. В России же в основном полагаются на то, чего не знают системы образования англо-американской модели, коей сегодня придерживается большинство развитых стран мира, — воспитательный компонент образования. И разницу в подходах усугубляет отсутствие во многих языках самого слова «воспитание» в этом смысле, напомнил замминистра образования и науки России Вениамин Каганов.

По-разному, как оказалось, мы видим и корни процесса радикализации молодежи. В ЮНЕСКО говорят о побочном результате процесса глобализации. В России — об отсутствии альтернативы идеологии экстремизма, разъяснил замминистра культуры Владимир Аристархов:

— Многие становятся приверженцами экстремистской идеологии за неимением лучшего. Вон в СССР никакого экстремизма не было! И вовсе не потому, что сегодня правоохранительные органы стали хуже работать, — напротив, сейчас они работают намного эффективнее! А вот идеологически терроризму сегодня ничего не противопоставлено. Так что необходимо воспитывать у молодежи мировоззрение, основанное на системе традиционных ценностей и чувстве причастности к великой истории своей страны. Да, мы уважаем чужое мнение и осуждаем насилие. Но наша терпимость кончается там, где нам навязывают чужие ценности!

Пестроты складывающейся картине добавляют специфические проблемы борьбы с идеологией терроризма и экстремизма, имеющиеся в каждой стране.

В Сирии, например, рассказал министр просвещения этой страны Газван Альвас, из 22 тыс. школ, существовавших до войны, уцелели лишь 14 тыс., а из 6 млн тогдашних школьников — менее 4 млн. Полтора миллиона сирийских школьников стали беженцами, еще полмиллиона находятся на территориях, контролируемых террористами. И «под чьим влиянием они находятся, а также как это скажется на других странах мира, включая нашу, неизвестно», отметил Каганов.

Или взять Абхазию. За последние 5 лет, рассказал министр образования этой непризнанной республики Адгур Какоба, Интернет принес в его страну такие невиданные прежде вещи, как потеря традиционного уважения молодежи к учителю. И переломить ситуацию абхазцы решили по примеру России — введением в школьную программу предмета о моральных и духовных ценностях, традиционных для Абхазии.

Тем же путем, как оказалось, двинулась и Киргизия. Да и вообще, настало время «разработать новую, интернациональную систему образования как средство общей борьбы с терроризмом во всем мире, — подытожил министр образования Таджикистана Нуридан Саид Саид. — Поодиночке с этой бедой никто не справится!»

— Тема противостояния проникновению идеологии терроризма и экстремизма в молодежную среду становится все более актуальной, ведь дети, молодежь являются самой уязвимой частью населения для злоумышленников — иначе их и не назовешь! — подвела итог российский министр образования и науки Ольга Васильева.